Только носивший за спиной автомат, а на плечах – погоны, способен выстреливать из себя короткое, энергичное «товарищ», одновременно сообщая звукам голоса нужный пиетет к старшему по званию.

   – Товарищ генерал! Все это смешно! Я не крал денег! Мне это не надо! Мне есть чем кормить жену и сына! Я внесу штраф... Любой...

   Так в одной поспешной фразе мне удалось сообщить папе Зуеву, что перед ним человек, служивший в армии (а значит, не рафинированный чистоплюй), что этот человек семейный (то есть стабильный и осторожный) и что он готов за свою свободу заплатить.

   – Говори, говори, – разрешил генерал, наблюдая за мной с интересом.

   Я приободрился.

   – Ведь этот... которого вы называете «аптекарь»... он ничего мне не сказал про то, что его деньги – краденые!

   – Конечно, не сказал, – великодушно согласился седовласый бонза. – А зачем?

   – Значит, вы понимаете, что я невиновен?! – счастливо возопил я.

   – Там видно будет... Цена вопроса выражалась в многих годах лишения свободы. За занятия незаконными финансовыми операциями мне грозило три года условно , но вот за воровство миллиардов из федерального бюджета – десять лет реально . Я задрожал еще больше.

   – Вижу, ты хороший парень, – одобрил меня генерал и закурил третью за десять минут сигарету. – Сделаем так. Сейчас придет следователь. Продиктуешь ему показания. Подробно. Кто, как, когда, с кем и прочее. Следователь все запишет. На основании протокола допроса я, как руководитель бригады, приму решение о твоей дальнейшей судьбе. Ясно?

   – В общем, да.

   – «В общем»... – брезгливо передразнил генерал. – Не делай глупостей, сынок! Малейший намек на вранье, на обман – и тебе конец. Совсем. Сгинешь без следа. Будешь сидеть всю жизнь.